Запись есть. Вопрос — где именно.

Система видеонаблюдения на сотню камер пишет исправно. Проблема начинается в тот день, когда что-то произошло: со склада пропал ящик, кто-то заходил в помещение вне графика, клиент утверждает, что был здесь во вторник. С этого момента у службы безопасности есть терабайты записей и ровно один инструмент — человек, который отматывает их глазами. На неделю записей со ста камер такого человека не хватает: смотрят одну-две камеры, за которые «примерно понятно», и на этом останавливаются.

Digercules заходит с другой стороны. Мы не работаем в реальном времени и не заменяем вашу систему наблюдения — мы разбираем то, что она уже записала. Проход по архиву идёт постфактум, на обычном локальном компьютере, и на выходе вы получаете не «просмотренное видео», а короткий список: файл, момент внутри файла, и почему туда стоит посмотреть. Дальше человек смотрит десятки фрагментов вместо сотен часов.

Что именно мы находим в архиве видеонаблюдения

Изменения в сцене, а не только людей. Основной запрос службы безопасности почти никогда не звучит как «найди лицо». Он звучит как «здесь стоял ящик, в какой-то момент его не стало — найди, когда и кто». Мы разбираем запись на сцены и отслеживаем, в какой момент картинка с этой камеры перестала совпадать с тем, что было раньше: пропавший предмет, переставленная дверь, открытый шкаф, машина, которой вчера не было. Распознавание лиц для этого не требуется вовсе.

Людей — своих и чужих. Лица из отобранных кадров попадают в галерею. Сотрудника достаточно подтвердить один раз — дальше система отделяет известных от неизвестных по всему массиву и по всем последующим разборам: галерея сквозная, она не начинается заново с каждой новой выгрузкой. Устроена она так, чтобы человек оставался узнаваемым при изменении внешности: за каждым человеком хранится набор эталонов, снятых в разных условиях и в разное время, а не один усреднённый портрет — усреднение как раз и убивает узнавание, размазывая разные периоды жизни в нечто, не похожее ни на один из них. Мы не требуем идеального кадра: из каждой сцены берётся самый резкий вариант, а решение принимается по совокупности кадров одного человека, а не по одному смазанному.

Принципиально: пополнять галерею может только человек. Имя записывается за лицом исключительно после подтверждения вашим сотрудником — автоматического «система решила, что это он» в системе нет по конструкции, а не по настройке. На сегодня через эту процедуру прошло 430 подтверждённых лиц.

План выемки. Найденное само по себе бесполезно, если из него нельзя сделать пригодную копию. Отдельным результатом идёт инструкция: какие файлы и какие интервалы сохранить, где они лежат физически, в каком порядке их выгружать, чтобы ничего не потерять, и контрольные суммы каждой сохранённой копии — чтобы позже можно было доказать, что переданный в полицию или суд файл идентичен тому, что был на регистраторе.

Как это работает

Записи с камер не покидают ваш контур. Разбор идёт либо целиком на вашем компьютере — базовые фазы (инвентаризация, разбор на сцены, поиск лиц) намеренно сделаны так, чтобы работать на обычном CPU, без видеокарты, — либо тяжёлая часть делегируется конкретной внешней машине по закрытому пиринговому каналу. Обработка идёт либо целиком на компьютере клиента, либо — если мощности недостаточно — делегируется конкретной внешней машине по закрытому пиринговому каналу (не публичное облако): вычислительные мощности физически расположены на Кавказе и в Восточной Европе, клиенту всегда явно указывается, на какой машине и в какой юрисдикции идёт обработка, и обратно возвращаются только текстовые/структурированные результаты, а не исходники.

Что обычно спрашивают

«Нам нужен реальный масштаб — сто камер, месяц записи. Вы это потянете?» Тяжёлые операции устроены так, чтобы стоимость не зависела от размера файла: сначала быстрый метаданный проход по всему массиву без раскодирования видео, потом извлекаются только опорные кадры, и уже по ним работает всё остальное. Отсюда и порядок величин — час записи разбирается минутами на одном CPU. Точную оценку под ваш объём даём после пилота на одном реальном дне, а не по прайс-листу.

«Это биометрия сотрудников. Нам такое согласовывать полгода.» Здесь стоит различать две вещи. Поиск изменений в сцене лиц не касается вообще и никакой биометрической обработки не требует — если ваша задача «когда исчез ящик», этот модуль можно просто не включать. Если же нужна именно идентификация людей, галерея лиц живёт внутри вашего контура, наравне с самими записями, и не уезжает к нам ни в каком виде; каждое имя в ней поставлено вашим сотрудником вручную, а не моделью. Правовое основание — ваша зона; мы под него подстраиваем состав обработки, а не наоборот.

«У нас нестандартный регистратор и свой формат файлов.» Это ожидаемо и решается настройкой, а не переписыванием. Система изначально построена как конвейер над чужими разнородными архивами — с камерами она встречается ровно так же, как со всем остальным. Что действительно нужно от вас на старте: выгрузка за один любой период и описание, как у вас именуются файлы и камеры.

Чего мы не делаем

Не работаем в реальном времени и не подключаемся к вашим камерам напрямую. Не заменяем систему наблюдения и не выносим юридических заключений. Не утверждаем личность человека без подтверждения вашего сотрудника. Всё это осознанные границы, а не недоделки: продукт разбирает архив и готовит материал для человека, который принимает решение.

Первый шаг

Пилот на одном реальном инциденте: вы даёте выгрузку за период, когда точно что-то произошло, и говорите, что искали. Мы возвращаем список эпизодов с таймингами и план выемки. Сверить результат с тем, что ваши люди нашли (или не нашли) вручную, — самая честная проверка, которая тут возможна.